В сентябре прошлого года весь мир облетели фотографии и новости несколько юмористического характера. Но тот, кого касались эти новости, был в своих решениях весьма серьезен.

Лидер Ливии Муаммар Каддафи перед началом Генеральной ассамблеи ООН вознамерился в Нью-Йорке раскинуть свой бедуинский шатер. Не дали ему возможность сделать это. И, по-видимости, сильно разозлили полковника. Он решил взять реванш. Его выступление на 64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, где он вместо положенных 15 минут вещал аж целых 2 часа, стало знаковым событием этого уважаемого форума, ввергнув многих в шок. На глазах у изумленных делегатов он сделал вид, что рвет копию Хартии ООН, назвал Совет Безопасности террористической организацией наподобие Аль-Каиды , потребовал отдать под суд Тони Блэра и Джорджа Буша за развязывание войны в Ираке, заплатить Африке компенсацию в 7,7 трлн. долларов за колониальное прошлое, предположил, что свиной грипп был создан в военной лаборатории, и даже потребовал назвать виновных в убийстве Джона Кеннеди. То есть полковник с толком потратил не полагавшиеся ему сто минут.

Однако в своем обращении вкупе с эксцентричными выходками он высказал много дельного. Он также предложил избрать местом штаб-квартиры ООН другую страну. По-видимому, надеясь на то, что уж там-то он свой бедуинский шатер раскинет без проблем.

Любовь к шатрам Муаммара Каддафи вполне понятна. Сын простого бедуина-кочевника, пасшего верблюдов и коз, смог сделать головокружительную карьеру и, почувствовав новые веяния времени, встать во главе свергшей короля Идриса революции и построить свою Джамахирию. Но вместе с этим бедуинское начало очень сильно в Каддафи, который посредством этих самых роскошных палаточных представительств намеренно подчеркивает это. Хотя, конечно, он предпочитал бы именоваться не сыном пастуха, а потомком древних благородных бедуинских племен, которому предстоит сыграть важную миссию в истории его страны, вместе с Ираком многие века назад ставшей колыбелью мировой цивилизации.

Но надо отметить тот факт, что, несмотря на то, что круг интересов у почтеннейшего пастуха, отца будущего лидера ливийской революции ограничивался скотиной, которую он пас, предок будущего всесильного полковника изыскал возможности для обучения своего чада в школе. Именно там, вовсю расправляясь с гранитом науки, не по годам сообразительный Муаммар понял, что в народе зреет глухое недовольство правящей в стране королевской династией.