Известный арабский журналист Саид Абуриш, автор нашумевшей книги «Саддам Хусейн: политика мести», утверждает, что иракский диктатор более чем кто–либо другой из ныне живущих политиков пытается «моделировать себя по образцу Сталина».

Еще в молодости Хусейн говорил, что считает Сталина своим героем, и даже собрал о нем большую библиотеку. Он, по–видимому, придавал особое значение сходству биографий: Сталин ведь тоже родился в глуши, рос без отца в нищей семье, однако смог стать всесильным хозяином сверхдержавы. Саддам действительно многому научился у своего кремлевского кумира. Приход к власти он отметил волной репрессий, схема которых явно была позаимствована у советских 30–х. По всей стране шли аресты министров, генералов, партийных функционеров, высших чиновников. На каждого, как выяснилось, уже имелось досье, полное обвинений, которые никто даже не пытался сделать правдоподобными: Саддам не зря ранее руководил тайной полицией. Возможно, у Сталина Саддам перенял свой любимый прием: спровоцировать одного из приближенных, а затем покарать его, причем по возможности каким–нибудь ужасным способом, чтобы устрашить остальных. В самом начале войны с Ираном Саддам спросил совета у министров, не стоит ли ему временно отречься от власти: Аятолла Хомейни успокоится, мир будет заключен, и тогда Хусейн снова вернется на пост президента. Он просил министров «быть предельно откровенными». Один из министров счел, что это очень разумный план. Саддам поблагодарил — и тут же арестовал неосмотрительного вельможу. В тот же вечер его изрубленное на куски тело было доставлено домой в брезентовом мешке. Как и Сталин, Саддам — талантливый режиссер, склонный к эффектным садистским кульминациям. На одном из съездов «Баас», когда рекой лились славословия вождю, на сцену внезапно вытащили полуживого от пыток члена партии, который стал называть одного за другим участников заговора, указывая в зал. Их сразу же арестовали и казнили. Методы расправы Саддам любит нетривиальные: рассказывают о ваннах с кислотой и катках для укладки асфальта. Однако он не просто садист: он искренне убежден, что только при помощи подобных ужасов может удержаться у власти. Поэтому, в отличие от многих других деспотов, он никогда и не отрицал, что в стране приняты публичные казни, а пытки — естественный атрибут следствия. Он не считал нужным скрывать, что использует против собственного народа оружие массового поражения: как в конце 80–х, когда десятки тысяч курдов и шиитов были отравлены газами. На вопросы западных журналистов он всегда отвечал, что только таким образом можно устрашить «тех, кто бросает вызов». Как и любой диктатор, Саддам живет в постоянном страхе. Уверенный, что его жизни всегда грозит опасность, он то и дело меняет место пребывания, и во всех его резиденциях, разбросанных по стране, все готово к внезапному появлению хозяина. «Он все время боится, — рассказывал прошлой осенью газете «Лос–Анджелес таймс» сбежавший на Запад охранник Саддама Ахмед Самарраи. — Он скрывается. Он прячется. Он предпочитает находиться под землей, в бункере. Он спит только два или три часа в сутки, и он всегда вооружен». Известно также, что он чрезвычайно боится быть отравленным или зараженным, и специальные слуги не только пробуют любую его еду и питье, но и постоянно проверяют и меняют туалетные принадлежности, постельное белье и одежду. Всех посетителей не только обыскивают, но и заставляют мыть руки в трех разных дезинфицирующих жидкостях. Тем не менее, большинство экспертов считает, что в целом Саддам психически здоров. В 1998 году он категорически отказался впустить инспекторов ООН в свои дворцы — так называемые президентские объекты, в бункерах которых, как подозревают, и были скрыты самые главные оружейные тайны. После этого инспекции ООН прекратились. Иракские официальные лица сообщили тогда, что Саддам боится, как бы инспекторы не пронесли в резиденции какой–нибудь яд или даже радиоактивное устройство, которое будет потом медленно убивать его своим излучением.

За предательство всякого ждет смерть... В 1996 году две дочери Саддама бежали с семьями в Иорданию, где попросили политического убежища. Саддам обещал им полное прощение, и они, поверив, вернулись в Ирак, где их мужья были немедленно убиты родственниками как предатели Родины.