Я был шофером Гитлера. . . и сжигал его тело
Диктаторы прошлого - Адольф Гитлер

я был шофером гитлера. . . и сжигал его тело

На вид Адольф Гитлер был совершенно спокоен. Даже я, знавший его 13 лет, не мог и предположить, что он уже решил свести счеты с жизнью.

Он, как обычно, был в серо-зеленом кителе и черных брюках и держал в правой руке карту Берлина. Левая неудержимо тряслась. Было 29 апреля 1945 года: советские войска продвигались все ближе к центру города и бункеру фюрера. «Что думаете о ситуации, Кемпка?» - спросил Гитлер. Я доложил: мои люди обороняют Рейхсканцелярию и ждут, когда на помощь придет 12 армия. Ее все ждут, заметил Гитлер и протянул мне руку. Живым я его больше не видел.

Я родился в 1910 году в семье, происходившей от польских эмигрантов: всего нас у родителей было десять. В 1930 году я стал водителем в штаб-квартире отделения нацистской партии в Эссене, а два года спустя начал работать у самого Гитлера. Меня вызвали в Мюнхен, где он лично побеседовал со мной и другими 30 кандидатами. По привычке мы выстроились полукругом, а я, как самый низкорослый, оказался левофланговым.

Нам по одному приказывали сделать шаг вперед, и Гитлер расспрашивал каждого о технических знаниях и личных данных. Наконец очередь дошла до меня. «Эрих Кемпка, 21 год. . . отец - шахтер из Рура, живет в Оберхаузене».

Он тут же засыпал меня вопросами: «Какие модели автомобилей вы водили? Вам знаком восьмилитровый двигатель с воздушным охлаждением? Сколько лошадиных сил у мотора этой машины? Где вы учились на шофера? Вы едете по серпантину со скоростью 50 миль в час, начинаете поворот и видите встречный автомобиль: ваши действия?» Я никак не ожидал, что этот человек так разбирается в технике. Мои ответы его, видимо, удовлетворили, и Гитлер пожал мне руку. Я был страшно рад, что так хорошо сдал «экзамен». Сама мысль о том, что я буду возить такого человека, приводила меня в восторг.

За один только 1932 год я проделал 132000 километров [82000 миль], мы днем и ночью колесили по всей Германии.

Гитлер редко заговаривал со мной о политике, но предлагал обращаться к нему с личными проблемами. Он всегда заботился о том, чтобы его водители были размещены и накормлены самым лучшим образом, приговаривая: «Мои шоферы и пилоты - это мои лучшие друзья. Ведь я доверяю этим людям свою жизнь!» Гитлер обожал автомобили, и когда мы ехали куда-то, садился рядом с водителем, болтал со мной, следил за маршрутом по дорожному атласу и просчитывал время в пути таким образом, чтобы всегда быть на месте минута в минуту.

Когда в 1936 году скоропостижно скончался заведующий автопарком Гитлера, я был назначен на его место. Позднее мне присвоили звание оберштурмбанфюрера (равное армейскому подполковнику), и я был включен в личную охрану Гитлера (первоначально нас было восемь человек).

Помимо редких отпусков, что я проводил дома, и зарубежных командировок, я практически всю войну провел в ставке фюрера - в ближайшем окружении Гитлера. В 1945 году, когда война вступила в финальную стадию, он перебрался в бункер Рейхсканцелярии. Бункер не раз получал прямые попадания, но мощная бетонная крыша выдержала. В северной части Берлина уже шли уличные бои: немногочисленные немецкие войска отчаянно пытались остановить наступление Красной Армии.

За несколько недель до 20 апреля 1945 года - последнего дня рождения Гитлера - в Берлин приехала его подруга Ева Браун. Хотя он этому и противился, она вместе с Гитлером отпраздновала его день рождения и оставалась с ним все последние дни - до самой смерти. Мне удалось по-настоящему поговорить с Евой (мы были знакомы с 1932 года) только 26 апреля. Она сказала мне: «Я ни при каких обстоятельствах не оставлю фюрера и, если придется, умру вместе с ним. Сначала он настаивал, чтобы я улетела из Берлина. Но я сказала: «Нет. Твоя судьба - моя судьба»».

Гитлер дал одному из своих врачей зловещее поручение - проверить ампулы с цианистым калием, которые ему выдал рейхсминистр внутренних дел Генрих Гиммлер. Узнав, что Гиммлер пытается вести переговоры с союзниками, Гитлер засомневался: вдруг он подсунул вместо яда «пустышку». Было видно, как трудно далось ему решение проверить действенность яда на своей любимой собаке Блонди. Подозрения оказались беспочвенными: эльзасская овчарка умерла мгновенно.

Уже несколько дней ходили разговоры о предстоящей свадьбе Гитлера и Евы. Первые приготовления начались 28 апреля. Церемония должна была состояться в его кабинете. Перед этим Гитлер продиктовал секретарше Траудль Юнге свое личное и политическое завещание. Бракосочетание проходило под аккомпанемент снарядных разрывов. Тем не менее, когда Гитлер и Ева встали у стола со свидетелями - министром пропаганды Йозефом Геббельсом и личным секретарем фюрера Мартином Борманом - по бокам, в комнате воцарилось праздничное настроение.

К 30 апреля русские снаряды сыпались на Рейхсканцелярию и правительственный квартал фактически без перерыва. Окрестные улицы превратились в груды развалин и камней.

Адъютант Гитлера Отто Гюнше позвонил мне в подземный гараж. Хриплым от волнения голосом он сказал: «Мне срочно нужны 200 литров бензина».

Я подумал, что он шутит, и ответил: это невозможно. Тогда Гюнше сорвался на крик: «Бензин, Эрих, бензин!»

«Что тебе толку от каких-то двухсот литров?» - спросил я.

«Эрих, не по телефону. Поверь, бензин мне просто необходим. Делай, что хочешь, но канистры должны быть у выхода из бункера немедленно».

Бензин можно было раздобыть только в подвалах берлинского зоопарка: мы там припасли несколько тысяч литров. Но посылать туда моих людей под обстрелом - значило отправлять их на верную смерть. «Подожди хотя бы до пяти вечера, к этому времени обстрел немного затихает», - предложил я.

«И часа не могу ждать. Слей, сколько сможешь, из разбитых машин, и сразу же шли людей к выходу. А сам иди сюда - немедленно!». Гюнше повесил трубку.

Большинство машин в нашем гараже были завалены обломками просевшей бетонной крыши. Я велел своему заместителю слить весь бензин, что есть в баках, и поторопился к Гюнше. Когда я спустился в бункер, он как раз выходил из гостиной Гитлера, белый как мел.

«Ради бога, Отто, что происходит? - крикнул я. - Ты что, спятил - заставлять полдесятка моих людей рисковать жизнью, чтобы добыть тебе бензин под таким огнем?»

Он подошел к входу и закрыл двойную дверь, потом обернулся и сказал: «Шефа больше нет».

Я был потрясен: «Как это могло случиться, Отто? Я только вчера с ним говорил - он был совершенно здоров и спокоен». Гюнше поднял правую руку, изобразил большим и указательным пальцами пистолет, и приставил себе ко рту.

«А где Ева?» - спросил я. Гюнше показал на дверь комнаты Гитлера: «Там. С ним».

Не без труда я заставил его рассказать о событиях последних часов. Гитлер застрелился в своем кабинете и упал ничком, головой на стол. Ева сидела сбоку от него. Она приняла яд, но тоже держала пистолет. Теперь ее правая рука свешивалась с подлокотника дивана, а оружие валялось рядом на полу.

В этот момент вошел один из моих людей. Он доложил, что 180 или 200 литров бензина доставлены к выходу из бункера. Я отправил его обратно в гараж. Не успел я закончить, как дверь гостиной открылась, и на пороге появился камердинер Гитлера Хайнц Линге. С отчаяньем в голосе он спросил: «Бензин. . . где бензин?»

«На месте», - ответил я.

Перед смертью Гитлер велел Гюнше связаться со мной и добыть топливо, чтобы сжечь их с Евой трупы, пояснив: «Не хочу, чтобы меня мертвого русские выставили в паноптикуме, как Ленина».

Камердинер вернулся в гостиную. Через несколько секунд дверь снова открылась. Врач Гитлера Людвиг Штумпфеггер и Линге вынесли тело Гитлера, завернутое в одеяло. Его лицо было прикрыто до глаз. Лоб под седеющими волосами уже покрылся восковой бледностью смерти. Левая рука свешивалась из-под одеяла.

За ними шел Борман с Евой на руках. Она была в черном платье, голова была запрокинута, светлые волосы спадали вниз. Это потрясло меня чуть ли не больше, чем вид мертвого Гитлера. Ева терпеть не могла Бормана - «серого кардинала» в ближнем кругу фюрера. Она давно уже поняла, что этот человек - интриган и властолюбец. И теперь злейший враг нес ее на погребальный костер. Я не мог этого допустить, и сказал Гюнше: «Ты помогай нести шефа, а я возьму Еву!».

Я взял ее тело из рук Бормана. Платье сбоку было мокрым. Я решил, что она тоже стреляла в себя, но Гюнше потом объяснил: когда Гитлер рухнул на стол, он опрокинул вазу, и Еву залило водой.

К выходу из бункера вела лестница - 20 ступенек. Я почувствовал, что силы меня оставили, и остановился. Гюнше, уже поднявшийся до середины, поспешил назад, помочь мне. Вдвоем мы вынесли Еву наружу. Было примерно четыре пополудни. Обстрел Рейхсканцелярии не прекращался. Снаряды взметали фонтаны земли.

Штумпфеггер и Линге опустили тело Гитлера на землю метрах в трех от выхода из бункера. Там он и лежал, завернутый в одеяло, ногами к двери в подвал. Длинные штанины задрались, правая ступня повернута внутрь. Я часто видел его ногу в таком положении, когда ему случалось задремать на соседнем сиденье во время наших долгих поездок.

Мы с Гюнше положили Еву рядом с мужем. Вокруг рвались русские снаряды. Я бросился назад в бункер, задыхаясь, схватил канистру с бензином, снова выбежал во двор и поставил ее рядом с телами. Ветер трепал спутанные волосы Гитлера. Я отвинтил колпачок канистры. Близкие разрывы засыпали нас землей и пылью.

Нам пришлось забежать внутрь, чтобы укрыться от снарядов. Мы с Гюнше и Линге переждали, пока обстрел поутихнет, и вышли, чтобы облить трупы бензином. Ветер колыхал платье Евы Гитлер, пока оно не намокло от бензина. Геббельс, Борман и Штумпфеггер наблюдали, стоя в дверях бункера.

Кто-то предложил поджечь бензин, бросив на трупы ручную гранату, но я не согласился. И тут я заметил у дверей большую тряпку. «Тащи ее сюда!», - крикнул я. Гюнше разорвал тряпку надвое. Понадобилось не больше секунды, чтобы открыть канистру и пропитать жгут бензином.

«Спички!» Геббельс вытащил из кармана коробок спичек и подал мне. Я поджег тряпку с одного конца и швырнул ее рядом с телами.

Через несколько мгновений вспыхнуло яркое пламя, поднялись клубы черного дыма. Огонь начал постепенно пожирать трупы. Мы в последний раз отдали честь мертвому фюреру и его жене.

Нам пришлось еще не раз обливать тела бензином и поджигать снова. В течение вечера, в сложнейших условиях, мои люди добыли для нас еще несколько сотен литров топлива. В бункере тем временем собрались сотрудники личного аппарата Гитлера. Многие выходили наружу попрощаться с вождем и его женой.

Мы с Гюнше вернулись в гостиную Гитлера. Там все еще оставались следы самоубийства. Пистолеты Адольфа и Евы по-прежнему лежали на красном ковре. На столе стыла лужа крови фюрера. Рядом стояла фотография матери Гитлера в молодости.

Я отправился в гараж, заниматься своими обязанностями. Возле медпункта я увидел сидящую за столом Магду Геббельс. Она рассказала мне о прощании с фюрером: «Я встала перед ним на колени и умоляла не кончать с собой. Он дружески поднял меня и спокойно объяснил, что другого выхода у него нет».

Обугленные останки были собраны и погребены в неглубокой могиле у стены здания Рейхсканцелярии - той, что напротив гаража.

В девять утра 1 мая было принято решение идти на прорыв. У нас не было иной альтернативы - только пробиться с боем или умереть, как подобает солдатам. Нашей группе из примерно 100 человек удалось вырваться из окружения при поддержке танковой роты. Затем меня контузило близким взрывом: я потерял сознание и на какое-то время даже ослеп.

Позднее, когда я уничтожил свои документы и переоделся в гражданское, меня провела через русские посты девушка из Югославии - она говорила, что я ее муж. До сих пор не знаю, почему эта совершенно незнакомая девушка решила мне помочь. В конечном итоге я добрался до Берхтесгадена - городка, рядом с которым находилась горная резиденция Гитлера. Там я провел день с женой, приходя в себя после пережитых событий.

Я думал, что, оправившись, сдамся союзникам и расскажу все как есть: что я был начальником автопарка фюрера и рейхсканцлера Германии. Однако меня опередили. За мной пришли американские контрразведчики. После двенадцатичасового допроса меня посадили в берхтесгаденскую тюрьму.

Потом меня перевозили из одного лагеря военнопленных в другой. Союзники считали, что Гитлер жив, и на каждом допросе пытались выяснить, что на самом деле с ним произошло. Все те же набившие оскомину вопросы, все те же попытки поймать меня на лжи. Впрочем, обращались со мной неплохо.

В конце 1946 г. меня из лагеря для военных в Дармштадте доставили в Нюрнберг, где судили военных преступников. Я давал показания на процессе над Борманом: его судили заочно (останки рейхслейтера нашли намного позже). Судей поразило, как много мне было известно.

Из Нюрнберга меня отправили в лагерь в Регенсбурге: там мой статус был изменен, и из военнопленного я стал интернированным. По дороге из Регенсбурга в Людвигсбург я попал в серьезную аварию. В результате после соответствующих судебных процедур в октябре 1947 года меня освободили.

Никогда не забуду разговора, который состоялся у меня с Гитлером в 1933 году, вскоре после того, как он захватил власть. Мы как раз выезжали из рейхсканцелярии, и он произнес слова, которые тогда показались мне странными, но запомнились накрепко: «Знаете, Кемпка, а ведь живым мне отсюда не уйти».


 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Диктаторы "Чёрного континента":

News image

К обвинениям против президента Судана добавили геноцид

Процесс против президента Судана, начатый Международным уголовным судом в Гааге, нацелен на срыв запланированных на апрель всеобщих выборов. Так офи...

News image

Моаммар Каддафи

Все существующие ныне в мире политические системы являются порождением борьбы за власть между орудиями правления - будь то мирная или вооруженная бо...

News image

В Зимбабве вступает в силу дискриминационный закон

В африканской стране вступает в силу закон, согласно которому владельцем фирмы или предприятия может быть только чернокожий человек. В том случае...

More in: Муаммар Каддафи, Омар аль-Башир, Роберт Мугабе

Преступления против человечности:

Марк Валерий Корв

Марк Валерий Корв или Корвин (лат. Marcus Valerius Corvus ок. 370 г. до н. э

Тит Манлий Империоз Торкват

Тит Манлий Империоз Торкват (лат. Titus Manlius Imperiosus Torquatus) — древнеримский полководец, трижды был консулом. Тит Манлий происходил из д...

Квинт Публилий Филон

Квинт Публилий Филон (лат. Quintus Publilius Philo) — выдающийся римский полководец Второй Самнитской войны, реформатор римской конституции, 4 раза ...

Геноцид. Хронология

  Данная хронология отмечает основные этапы осознания человечеством понятия геноцид , а также этапы развития соответствующей правовой практики. В не...

Депортация народов в СССР

  Депорта ция наро дов — форма репрессий, своеобразный инструмент национальной политики. Советская депортационная политика началась с выселения белы...

Правители Латинской Америки:

News image

Венесуэльская пресса: «Уго Чавес мечется как угорелый м

Недавно Чавес совершил очередное турне, посетив страны с наиболее отвратительными диктаторскими режимами, пишет венесуэльское независимое издание «A...

News image

Фидель Кастро останется идейным солдатом

Бессменный лидер Кубы с 1959 года Фидель Кастро объявил об уходе в отставку с поста председателя Госсовета и главнокомандующего кубинскими войсками....

News image

Уго Чавес отбирает у коммерсантов супермаркеты

Президент Венесуэлы считает, что только так можно побороть инфляцию Национальная армия Венесуэлы стала занимать позиции в... местных супермаркета...

News image

КЛЯНУСЬ УМИРАЮЩЕЙ КОНСТИТУЦИЕЙ

Чем была известна Венесуэла раньше? Мировым рекордом по числу 'мисс Вселенная', количеством запасов нефти и уровнем коррупции на всех уровнях власти...