Он подчинил себе даже время: учредил календарь, начинающийся с месяца туркменбаши (бывший январь). А апрель переименовал в курбансолтан эдже - так звали мать президента, погибшую вместе с двумя его братьями во время ашхабадского землетрясения 1948 года. Своих родителей любят все, но случаи, чтобы это отражалось на счислении дней, истории не известны.

Похороненный 25 декабря в своем родовом селении Кипчак президент Туркмении Сапармурат Ниязов заложил немало исторических прецедентов. Возглавляя эту страну в течение 21 года, включая советский период, когда он был первым секретарем ЦК республиканской компартии, Туркменбаши (Отец туркменов) создал политический режим, который не совпадает со стандартами государстенности ни одной страны в мире. Полный эксклюзив.

Власть его была абсолютной, но назвать Ниязова выборным монархом нельзя: благодарный народ провозгласил его пожизненным президентом - какие уж тут выборы! Некоторые аналогии в системе управления можно, пожалуй, найти среди арабских нефтяных шейхов, но ни один из них и помыслить не мог, чтобы украсить стены мечетей собственными изречениями. А в мечети Духовности Туркменбаши в Кипчаке, самой большой в Центральной Азии, где перед захоронением состоялась общая молитва (семь тысяч мужчин и - отдельно - три тысячи женщин), рядом с текстом из Корана размещены цитаты из Рухнама . Этот труд - духовный кодекс туркмен, переведенный по желанию автора почти на все языки мира - создан лично покойным президентом и в обязательном порядке изучается всем населением - от школьников до стариков.

Возможность халтуры в этом важном государственном деле исключается - глубина знаний проверяется на специальных экзаменах, без сдачи которых нельзя получить работу. Обмануть Ниязова было вообще практически невозможно. В своем стихотворении Новый дух туркмен президент честно предупредил сограждан: Мой взгляд остер, я вижу все. Если вы честны в своих деяниях - я вижу это, но если вы идете неправильным путем, мне это тоже становится известно .

Что касается сходства с Эмиратами, то оно проглядывает в социальной программе Туркменбаши. Доходы от туркменского газа, составляющего треть мировых запасов, позволили ему сделать бесплатными пользование водой, электроэнергией, газом и солью. Можно иронизировать по поводу некоторых экзотических особенностей туркменской государственной модели, но народ, который любые власти редко балуют, ценит такие мелочи . И слезы, которые рекой текли в траурные дни на родине Сапармурата Ниязова, были искренними.

На покойного президента, не дожившего до 67 всего месяц, значительная часть населения, особенно сельского, действительно смотрела как на отца. И он по-отечески вразумлял народ, учил, как надо жить и как не надо. Так, однажды он запретил золотые зубы, которые на востоке традиционно считались свидетельством достатка и надевались на вполне здоровые челюсти. Туркменбаши объяснил, что мода на золотые коронки существовала, когда туркмены жили плохо, а теперь пришла пора отказаться от пережитков прошлого .

Не оставил президент своим вниманием и искусство. Некоторые его указания были несомненно прогрессивны. Так, он официально запретил использование фонограмм на всех мероприятиях, организуемых в общественных учреждениях и в местах массового скопления граждан . Не столь бесспорен запрет, наложенный президентом на... балет. Хотя он и объяснил, почему принял это решение: Нельзя привить туркменам любовь к балету, если у них в крови ее нет . Пришлось подчиниться - нельзя спорить с отцом нации.

Тем, кто этого не понял, пришлось со временем пожалеть. Сапармурат Ниязов, объявивший основой внешней политики нейтралитет, вне страны ни с кем не ссорился - от талибов, с которыми он установил дипломатические отношения, когда те были у власти в Афганистане, до Вашингтона. А оппозицию преследовал беспощадно. Сколько политзаключенных содержится в туркменских тюрьмах, никто не знает. Те же из инакомыслящих, кто успел, поспешили укрыться за границей. После смерти Ниязова некоторые из эмигрантов попытались вернуться в Ашхабад, чтобы принять участие в дележе власти. Но им отказали в визах.

Самая острая проблема постниязовской Туркмении - образовавшийся а Ашхабаде вакуум власти, что типично для диктаторских режимов. Масштабы, конечно, несопоставимые, но на память приходит постсталинский Советский Союз. Борьба за политическое наследство отца народов в Кремле началась в момент, когда сам он, впав в кому, был еще жив. В Москве тогда существовала жесткая иерархия: каждый из членов Политбюро имел свой порядковый номер. Первая четверка выглядела так: Маленков, Берия, Молотов, Ворошилов. Однако всех обскакал пятый номер - хитрый и энергичный Хрущев. Первым был убран Берия, а в 1957 году Никита Сергеевич добил и остальных соперников, объединив их в антипартийную группу ...

Пожалуй, единственным диктатором, которому хватило государственной мудрости еще при жизни подготовиться к плавному переходу власти, был Франко. Каудильо, возглавивший в 1936 году военный мятеж, после победы над республиканцами вызвал в Мадрид молодого наследника упраздненного престола Хуана Карлоса. И стал постепенно приобщать его к управлению государством. Так и получилось, что под крылом вождя испанской фаланги, растоптавшей избранную народом власть, вырос будущий король-демократ. Наверное, это исторический парадокс, но именно Хуан Карлос, которому в момент смерти опекавшего его Франко было 37 лет, помог