В Мьянме во вторник завершилась национальная конференция, начавшаяся еще в далеком 1993 году и посвященная политическим реформам в обществе. По итогам этого многолетнего форума провозглашен курс на построение «демократии процветающей дисциплины». Одновременно началась работа над проектом новой конституции, которая будет утверждена на референдуме. Все это происходит на фоне жесткого противостояния между военным правительством и политической оппозицией.

Мьянма живет без конституции фактически с 1974 года, когда действие основного закона волевым решением приостановил тогдашний правитель страны генерал Не Вин. Генералу, который до сих пор для многих жителей страны остается историческим кумиром, приходилось вести войну на два фронта – против партизан-маоистов и разного рода национал-сепаратистских группировок, так что о гражданских правах и свободах в стране тогда никто особо и не вспоминал. В свою очередь, демократическая волна конца восьмидесятых годов, охватившая многие азиатские страны, не обошла стороной и Мьянму и привела к победе на выборах 1988 года Национальную лигу за демократию (завоевавшую 392 из 485 мест в парламенте) во главе с До Ау Сан Су Чжи, дочерью Аун Сана, национального героя эпохи борьбы за независимость. Результаты выборов не были признаны военными, которые только спустя три года пошли на диалог с оппозицией, да и тот был прерван еще через три года («НИ» уже писали, что у мьянманских правителей патологическая любовь к гороскопам и повторам «магических» цифр). А уже в 2004 году генералы созвали «общенациональный» форум с участием более чем тысячи делегатов, но без мятежных демократов. Теперь же военные во главе с 74-летним и.о. президента председателем госсовета генералом Тан Шве занялись «постепенным переходом к демократии», почему-то названным «путем из семи шагов», и первым шагом стало завершение национальной конференции.

Российские и китайские дипломаты, как всегда в таких случаях, приветствовали новые общественные инициативы мьянманского руководства. В этой связи заведующий отделом Юго-Восточной Азии Института востоковедения РАН Дмитрий Мосяков заметил «НИ», что к действиям генерала Тан Шве и его соратников лучше бы относиться поосторожнее: «Это очень противоречивая политика: есть тенденция к демократизации, есть и страх перед внешним миром – новый город Найпьидау, куда в этом году из Янгона была перенесена столица, – уже фактически превратился в большой военный лагерь в джунглях. Не надо забывать, что мьянманские генералы гордятся своим крестьянским происхождением и как могут играют на национальных чувствах народа, считая его более сильной нацией, чем, например, подданные короля соседнего Таиланда. И если у китайцев есть прямая геополитическая выгода от сотрудничества с Мьянмой, обещавшей им прямой выход к Индийскому океану (в этой связи в регионе набирает силу большой железнодорожный проект), то с Россией все сложнее, тем более что мы весьма напугали всех идеей помочь местным генералам создать ядерный реактор».

Действительно, Федеральное агентство по атомной энергии недавно подтвердило свое намерение построить мьянманцам ядерный реактор и в дальнейшем проводить соответствующие исследования на его базе. Отвечая в очередной раз на озабоченность госдепартамента США по этому поводу, российские представители подчеркнули, что реактор будет использоваться сугубо в гуманитарных, например, медицинских целях. Комментируя этот вопрос, представители оппозиционной Национальной лиги за демократию уже неоднократно предупреждали иностранные миссии в Мьянме о «непредсказуемости» Тан Шве и его окружения. Как бы то ни было, «ядерное» проникновение России в страну, считавшуюся до недавнего времени одной из самых закрытых, выглядит довольно смелым шагом. Особенно если учесть, что в последние годы существования СССР экономическое сотрудничество с тогдашней «социалистической» Бирмой (как раньше называлась Мьянма) фактически сошло на нет. Как рассказал «НИ» один из бывших секретарей советского посольства в Рангуне (Янгоне), «мы тогда поставляли бирманцам, как это ни удивительно, лишь гвозди да колючую проволоку, и периодически закупали у них ограниченные партии риса».